Любительский перевод с финского

В качестве предисловия.

Не многим известно, что в непосредственной близости от финской столицы с 1944 по 1956 год находилась советская военная база. Эта аренда была одним из условий перемирия в продолжавшейся в ту пору Второй Мировой войне. (Занятая в результате зимней войны 1939-40 г. территория на мысе Ханко при этом была передана обратно Финляндии). По требованию Советского командования Порккала отходила в пользование СССР сроком на 50 лет, но по счастливому стечению обстоятельств ее решили возвратить досрочно в 1956 году, т.к. военная база утратила свое значение. В этом году исполняется 50 лет с момента возвращения Порккалы.

Памятник Порккале (на границе Кивенлахти и Киркконумми). 2006

Источник: Helsingin sanomat, 26.01.2006

Перевод и фотографии: Ольга Веселовская, Константин Шемяк 2006

Antti Manninen «Porkkalan tuhot paljastuivat vähitellen keväällä 1956» из газеты Helsingin sanomat 26.01.2006

Весной 1956 г. постепенно начали вскрываться потери в Порккале

26 января 2006 года исполнилось ровно 50 лет с момента возвращения Порккалы Финляндии. На фоне продолжавшейся Второй Мировой войны условия перемирия с СССР были таковы, что 19.09.1944 он брал у Финляндии в использование в качестве военной базы территорию Порккала сроком на 50 лет. Арендуемое пространство было площадью 1000 квадратных километров, из них 380 кв. км. суши. Из Порккалы заставили эвакуироваться всех жителей, 7300 человек. На выселение было выделено всего 10 дней. Российских военных и гражданских в Порккале было в общей сложности до 40 000 человек. В качестве условия возвращения этих земель СССР требовал, чтобы договор о взаимопомощи и сотрудничестве с Финляндией был продлён еще на 20 лет. 4 февраля 1956 года жители получили разрешение на въезд, по которому они должны были вселиться обратно до начала следующего лета. Парламент издал специальный указ по Порккале, согласно которому прежние владельцы получали свои земли обратно. Они были вынуждены выплатить государству свои полученные ранее компенсации в многократном размере.

Шлагбаум в Порккалу был открыт 50 лет назад, в 15 часов дня, в Кивенлахти на границе между Эспоо и Киркконумми. Тогда финские военные строем входили на бывшую в аренде территорию, возвращенную досрочно. На следующий день в Порккала прибыла финская и международная пресса; автоколонна протянулась сплошной вереницей на многие километры от Хельсинки до Киркконумми. Обычные граждане наблюдали у шлагбаума первые финские визиты в Порккалу. Очереди из возвращенцев образовались позже.

Анн-Мари Линдберг была двадцатилетней девушкой, когда 4 февраля 1956 г. она вместе со своим будущим мужем Тором Энгбергом попала на бывшую в аренде территорию. Ее любопытство все возрастало после того, когда в сентябре предыдущего года в новостях поднялся шум о возвращении Порккалы. Энгберг видел еще раньше, что его собственный дом Стор-Квис сохранился - по крайней мере свиду, пройдя через годы советской аренды. Он высмотрел свой дом из окна поезда уже после того, как в декабре проезжавшие по территории Порккалы поезда получили разрешение не задраивать окна.

Затемнение окон в поездах называли Порккаланским тоннелем, что даже стало заманчивой достопримечательностью для некоторых иностранных туристов.

Линдберг - бывшая жительница Киркконумми, владелица личного хозяйства - написала книгу о своих впечатлениях после возвращения Порккалы. Это было всё равно что приехать на целину, или даже имигрировать: настолько чужим стало всё там. Их дом всё же уцелел; многие другие жители обнаружили лишь фундаменты своих домов. Даже сейчас Линдберг ясно помнит, как по всей Порккале стоял «русский дух», какая-то своеобразная сладковатая вонь. «И «русская синяя» - похоже, единственная краска, которую русские использовали в Порккале».

Линдберг живёт теперь в Хельсинки. Посещение Киркконумми вызывает поток старых воспоминаний, что в Порккале после русских, казалось, даже погода стала более хмурой. «Возможно, это было из-за того, что неухоженные поля заросли кустарником, а канавы засорились, - так что держалась очень сильная влажность».

До войны Порккала была почти исключительно шведоязычной областью, где были зажиточные усадьбы и большие частные хозяйства. По условиям мира в незавершенной тогда войне следовало оставить все дома русским в целости, с ключами в замках. Когда жители Порккалы вернулись из насильственной эвакуации 11 лет спустя, их дома предстали перед своими хозяевами в очень жалком состоянии. «Комнаты были разгорожены на малюсенькие коморки, а кладовки использовались под туалеты».

Порккаланские возвращенцы были невероятно удивлены русским способом строительства. Новые печи были построены прямо на половых досках междуэтажных перекрытий. А построенные русскими новые строения вообще не имели фундаментов.

Зима 1956 года выдалась особенно снегообильной. Многим жителям Порккалы потребовались лыжи, чтобы через снежные заносы пробраться посмотреть на свои урочища. «Только весной, когда начал стаивать снег, стали вскрываться в полной мере истинные масштабы ущерба»,- рассказывает Линдберг.

Бронетранспортёры и прочая военная техника превратили поля в каменистые плацдармы. В то же время можно было встретить трактор, застрявший во взорванном бункере. Колодцы были завалены мусором.

«До сих пор на нашем поле можно найти куски гранат: этот район служил тогда мишенью»,- рассказывает нынешний владелец Стор-Квиса Андерс Енгберг, который продолжает возделывание своей родовой земли. Во дворе его хозяйства разрушенный амбар - он сохранён как память о «русских временах» в Порккале.

На развалинах камней несколько гранат: на память. На чердаке оставлены сделанные русскими детские ясли.

«По возвращении в Порккалу мы торопились как можно скорее уничтожить все следы от русских вместе с печальными воспоминаниями»,- рассказывает Линдберг.

Кое-что из следов всё-таки осталось. В деревне Йорвас сохранили большое белое промышленное здание, бывшее изначально русской баней от вшей.

На кладбище в Киркконумми до сих пор можно видеть расколотые и разбитые надгробные плиты, оставленные в память о кладбищенском вандализме. Русские разобрали отделку и все религиозные символы в средневековой церкви Киркконумми, которую они использовали как кинотеатр. Линдберг вспоминает, что жители Порккалы были особенно потрясены надругательством над кладбищем. Большая часть плит была найдена закопанной, часть была разбита.

Памятник сенатору Грипенбергу около церковной стены был всё-таки сохранён. С его шестиконечной звезды пропал один луч - он был неумело отколот - таким образом, чтобы получилась звезда «на советский вкус».

Самые тяжёлые следы от строительства русской военной базы оказались на территории гарнизона в Упинниеми. Эти земли уже никогда не возвратились к прежним владельцам, поскольку им пришлось в принудительном порядке продать эти земли государству на нужды армии.